ВВЕДЕНИЕ
Доброкачественная гиперплазия предстательной железы (ДГПЖ) является наиболее распространенным этиологическим фактором нарушений мочеиспускания у мужчин [1]. По данным патологоанатомических исследований, у 90% мужчин в возрастной группе от 81 до 90 лет при вскрытии диагностируется данное заболевание [2]. Аналогичным образом частота возникновения нарушений мочеиспускания составляет 44% у мужчин в возрасте 40–59 лет и увеличивается до 70% у мужчин старше 80 лет [3, 4]. В 2019 г. стандартизированная по возрасту распространненнность ДГПЖ в Восточной Европе составила 6480 случаев на 100 000 мужчин (95% ДИ: 5130–8080). Это самый высокий показатель среди всех 21 региона мира, проанализированных в исследовании 2019 г. [5]. Подсчитано, что симптомы нарушения функции нижних мочевых путей (СНМП), вызванные ДГПЖ, влияет на качество жизни примерно у каждого третьего мужчины старше 50 лет [6]. Выбор хирургической тактики при данной патологии определяется объемом предстательной железы. В соответствии с рекомендациями Европейской ассоциации урологов 2025 г., если объем предстательной железы превышает 80 см³, присутствуют тяжелые СНМП и в клинике отсутствует эндоурологическое оборудование, включая гольмиевый лазер или биполярную систему, предпочтение отдается открытой аденомэктомии или малоинвазивным эндовидеохирургическим техникам [7].
В последние годы наряду с традиционной мультипортовой лапароскопической и робот-ассистированной аденомэктомией все большее распространение получает монопортовая техника, предполагающая выполнение всех манипуляций через единый доступ [8]. В базе данных Pubmed мы нашли 36 исследований, посвященных лапароскопической монопортовой аденомэктомии и 128 исследований, описывающих монопортовую роботическую аденомэктомию. Подавляющее большинство публикаций указывает на сопоставимую с традиционными методиками эффективность и безопасность при меньшей инвазивности, сокращении общей продолжительности пребывания в стационаре, уменьшении послеоперационной боли [9–11]. Однако, ввиду недоступности в России монопортовой роботической системы, определение места лапароскопической монопортовой аденомэктомии в клинической практике продолжает представлять особый интерес. Настоящее исследование обобщает многолетний опыт монопортовой хирургии нашего центра для оценки данной методики.
Цель исследования – комплексное сравнение пред-, интра- и постоперационных параметров, функциональных результатов, послеоперационного болевого синдрома и косметических результатов монопортовой, мультипортовой и робот-ассистированной аденомэктомии.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
В проспективное одноцентровое исследование, проведенное в период с сентября 2021 по сентябрь 2024 г., был включен 151 пациент с ДГПЖ с объемом предстательной железы от 95 до 138 см3, которым была выполнена эндовидеохирургическая аденомэктомия. В зависимости от примененного хирургического доступа пациенты были распределены на 3 группы: монопортовая аденом-эктомия (n=33), мультипортовая аденомэктомия (n=60) и робот-ассистированная аденомэктомия (n=58). Выбор метода хирургического лечения определялся техническими возможностями клиники, предпочтениями оперирующего хирурга, желанием пациента. В исследование включались пациенты с СНМП вследствие инфравезикальной обструкции на фоне ДГПЖ объемом >80 см³ и неэффективностью консервативного лечения, имеющие сумму баллов по опроснику IPSS (International Prostate Symptom Score – Международная система суммарной оценки заболеваний предстательной железы) > 20 или или максимальную скорость потока мочи (Qmax) <10 мл/с. Все пациенты были информированы об участии в исследовании и подписали информированное согласие. Критериями исключения были гистологический подтвержденный рак предстательной железы, предшествующие операции на предстательной железе, необходимость симультанных вмешательств (камни мочевого пузыря, паховая грыжа), стриктура уретры/шейки мочевого пузыря и нейрогенные расстройства мочеиспускания.
Мультипортовая забрюшинная лапароскопическая аденомэктомия проводилась по стандартной методике с использованием 4–5 троакаров, установленных через переднюю брюшную стенку. Робот-ассистированные вмешательства выполнялись с использованием роботического комплекса da Vinci Xi компании
«Intuitive Surgical».
Монопортовая аденомэктомия выполнялась через единый доступ с использованием монопортового троакара GlovePort компании «Nelis». Техника операции не отличалась от мультипортовой аденомэктомии за исключением формирования уретроцистоанастомоза. Для этого одной самозатягивающейся нитью V-loc с 2 иглами на концах накладывается непрерывный интракорпоральный циркулярный шов, начало и конец которого фиксируются на позиции 9 часов условного циферблата. Далее непрерывно, из исходной точки шов проводится в обратном направлении, создавая дупликатуру простатической капсулы [12].
Всем пациентам выполнялось дооперационное обследование: сбор анамнеза, физикальное обследование, клинико-лабораторная диагностика, инструментарная диагностика (ультразвуковая, уродинамическое исследование, при необходимости – рентгенологические и эндоскопические исследования).
Функциональные исходы оценивались с использованием опросников IPSS и QoL (Quality of Life – качество жизни), показателей Qmax и объема остаточной мочи (PVR – post-void residual volume) до операции, через 3, 6 и 12 мес после вмешательства. Болевой синдром оценивался по визуальной аналоговой шкале (ВАШ) и опроснику по боли – painDETECT на 1-е и 2-е сутки после операции. Косметический эффект оценивался через 3 мес после операции с использованием опросников Body Image Questionnaire (BIQ) и Cosmetic Questionnaire (CQ).
Статистическая обработка данных проводилась с использованием программного обеспечения RStudio (версия 2025.05.1+513) на языке программирования R.
Таблица 1. Сравнительная характеристика основных пред-, интра- и послеоперационных параметров пациентов в зависимости от доступа при аденомэктомии
Table 1. Comparative characteristics of key pre-, intra-, and postoperative parameters in patients based on the surgical approach for adenomectomy
| Показатели Indicators | Мультипортовый Multiport, n=60 | Монопортовый Single port, n=33 | Робот-ассистированный Robot-assisted, n=58 | p |
|---|---|---|---|---|
| Возраст, лет, медиана (Q1–Q3) Age, years, median (Q1–Q3) | 66,0 (62,8–69,0) | 69,0 (64,0–72,0) | 65,5 (63,0–71,0) | 0,189 |
| ИМТ, кг/м2, медиана (Q1–Q3) BMI, kg/m², median (Q1–Q3) | 27,7 (25,0–29,2) | 26,8 (24,2–29,2) | 28,1 (26,1–30,2) | 0,470 |
| Наличие цистостомы до операции, % (n) Preoperative cystostomy, % (n) | 16,7 (10) | 12,1 (4) | 27,6 (16) | 0,150 |
| Объем предстательной железы, см3, медиана (Q1–Q3) Prostate volume, cm³, median (Q1–Q3) | 113,0 (106,0–119,3) | 106,0 (98,0–111,0) | 110,0 (103,0–123,0) | 0,032 |
| Время операции, мин, медиана (Q1–Q3) Operative time, minutes, median (Q1–Q3) | 95,0 (80,0–111,3) | 90,0 (80,0–105,0) | 100,0 (90,0–115,0) | 0,148 |
| Объем кровопотери, мл, медиана (Q1–Q3) Blood loss, mL, median (Q1–Q3) | 150,0 (110,0–200,0) | 230,0 (170,0–320,0) | 180,0 (123,8–250,0) | <0,001 |
| Длина разреза, мм, медиана (Q1–Q3) Incision length, mm, median (Q1–Q3) | 39,0 (38,0–40,0) | 26,0 (26,0–27,0) | 47,0 (46,0–48,0) | <0,001 |
| Наличие осложнений, % (n) Postoperative complications, % (n) | 41,7 (25) | 39,4 (13) | 51,7 (30) | 0,417 |
| Осложнения по Clavien–Dindo Complications by Clavien–Dindo grade 0, % (n) I, % (n) II, % (n) | 58,3 (35) 41,7 (25) 0 | 60,6 (20) 36,4 (12) 3,0 (1) | 48,3 (28) 44,8 (26) 6,9 (4) | 0,249 |
| Длительность катетеризации, дни, медиана (Q1–Q3) Duration of catheterization, days, median (Q1–Q3) | 5,0 (5,0–6,0) | 5,0 (5,0–6,0) | 5,0 (5,0–6,0) | 0,795 |
| Длительность госпитализации, дни, медиана (Q1–Q3) Length of hospital stay, days, median (Q1–Q3) | 7,0 (6,8–8,0) | 6,0 (6,0–7,0) | 7,0 (7,0–8,0) | 0,002 |
| Недержание мочи, % (n) Urinary incontinence, % (n) | 5,0 (3) | 6,1 (2) | 6,9 (4) | 0,909 |
Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом (протокол № П-21/01-15-1 от 15.01.2021) и соответствует принципам Хельсинкской декларации. Все пациенты предоставили информированное согласие на участие.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Группы были сопоставимы по возрасту, индексу массы тела (ИМТ) и длительности операции (p>0,05). Объем интраоперационной кровопотери был значимо выше в группе монопортовой аденомэктомии (230 мл) по сравнению с мультипортовой (150 мл) и робот-ассистированной – 180 мл (p<0,001). Несмотря на больший объем кровопотери, послеоперационные уровни гемоглобина и лейкоцитов в группе монопортовой аденомэктомии не отличались от показателей в других группах, что свидетельствует о сопоставимом системном ответе на хирургическую травму. Длина разреза была минимальной в группе монопортовой аденомэктомии (26 мм) vs 39 мм в группе мультипортовой и 47 мм в группе робот-ассистированной аденомэктомии (p<0,001). Продолжительность госпитализации в группе монопортовой аденомэктомии (6 дней) была значимо короче, чем в группах мультипортовой и робот-ассистированной (по 7 дней) (p=0,002). Частота послеоперационных осложнений не различалась между группами (табл. 1).
Все 3 группы продемонстрировали статистически значимое улучшение функциональных показателей (IPSS, Qmax, PVR) в течение 12 мес наблюдения (p<0,001). Межгрупповые различия по этим показателям были незначимы. Однако качество жизни было достоверно выше в группе монопортовой аденомэктомии через 3, 6 и 12 мес после операции (p<0,05).
Дополнительно мы оценили динамику изменения функциональных параметров внутри каждой из изучаемых групп, также показав значимость изменения каждого из показателей между всеми временными точками (табл. 2).
Таблица 2. Сравнительная характеристика основных функциональных показателей пациентов в зависимости от используемого типа доступа в различных временных точках
Table 2. Comparative analysis of key functional patient outcomes by surgical approach at different time points
| Показатели Indicators | Мультипорт Multiport | Монопорт Single port | Робот Robot-assisted | p |
|---|---|---|---|---|
| IPSS до IPSS baseline | 20,4 (19,6–21,2) | 20,3 (18,8–21,9) | 20,2 (19,3–21,0) | 0,909 |
| IPSS 3 мес IPSS 3 months | 6,1 (5,3–6,9) | 6,0 (4,5–7,5) | 5,6 (4,7–6,4) | 0,672 |
| IPSS 6 мес IPSS 6 months | 4,8 (4,0–5,6) | 5,4 (3,9–6,9) | 4,7 (3,9–5,6) | 0,621 |
| IPSS 12 мес IPSS 12 months | 4,7 (3,9–5,5) | 5,4 (3,9–7,0) | 4,1 (3,2–4,9) | 0,181 |
| QoL до QoL baseline | 5,3 (5,2–5,4) | 5,5 (5,2–5,7) | 5,5 (5,4–5,6) | 0,155 |
| QoL 3 мес QoL 3 months | 1,9 (1,8–2,0) | 1,8 (1,6–2,0) | 2,5 (2,3–2,6) | <0,001 |
| QoL 6 мес QoL 6 months | 1,9 (1,8–2,0) | 1,5 (1,3–1,8) | 2,2 (2,1–2,4) | <0,001 |
| QoL 12 мес QoL 12 months | 1,7 (1,6–1,8) | 1,5 (1,3–1,7) | 1,8 (1,7–2,0) | 0,026 |
| Qmax до Qmax baseline | 8,4 (7,9–9,0) | 8,8 (8,0–9,6) | 8,4 (7,9–8,9) | 0,653 |
| Qmax 3 мес Qmax 3 months | 17,1 (16,6–17,7) | 16,4 (15,6–17,2) | 17,1 (16,7–17,6) | 0,190 |
| Qmax 6 мес Qmax 6 months | 16,5 (16,0–17,1) | 16,0 (15,2–16,8) | 16,0 (15,5–16,5) | 0,276 |
| Qmax 12 мес Qmax 12 months | 15,7 (15,2–16,3) | 15,2 (14,3–16,0) | 15,6 (15,2–16,1) | 0,394 |
| PVR до PVR baseline | 104,0 (98,9–109,1) | 92,6 (85,4–99,7) | 104,5 (99,4–109,7) | 0,013 |
| PVR 3 мес PVR 3 months | 35,8 (30,7–40,9) | 36,3 (29,1–43,4) | 38,0 (32,9–43,1) | 0,826 |
| PVR 6 мес PVR 6 months | 22,5 (17,4–27,6) | 29,8 (22,6–36,9) | 36,5 (31,4–41,7) | <0,001 |
| PVR 12 мес PVR 12 months | 19,2 (14,1–23,3) | 23,0 (15,8–30,1) | 22,5 (17,4–27,6) | 0,575 |
Примечание. Данные представлены в виде LS-средних с 95% ДИ
Note. Data presented as LS-means with 95% confidence intervals
В течение года после операции между группами с различными типами доступа не было выявлено статистически значимых различий в показателях IPSS (рис. 1, А), Qmax (рис. 1, В) и PVR (рис. 1, Г). В то же время качество жизни (рис. 1, Б) было достоверно выше в группах монопортовой и мультипортовой аденомэктомии по сравнению с робот-ассистированной (p<0,001 в обоих случаях). При этом между моно- и мультипортовыми группами значимых различий в качестве жизни не обнаружено (p=0,070).
Объем предстательной железы у пациентов из группы монопортовой аденомэктомии до операции был несколько ниже, чем у пациентов других групп. Формально разница оказалась статистически значимой, но клинически несущественной. Несколько меньший объем предстательной железы в группе монопортового доступа связан с особенностями отбора пациентов – мы предпочитаем выполнять однопортовые вмешательства при относительно меньших размерах железы из соображений технического удобства. Через 6 и 12 мес после операции объем предстательной железы у пациентов 3 изучаемых групп был сопоставим (табл. 3).
Выраженность послеоперационного болевого синдрома была значимо ниже в группе монопортовой аденомэктомии как в 1-е (ВАШ 5,1 балла), так и во 2-е сутки (ВАШ 3,5 балла) по сравнению с мультипортовой (5,8 и 4,2) и робот-ассистированной (6,7 и 4,6) (p<0,001). Аналогичная динамика наблюдалась и при оценке по опроснику painDETECT (табл. 4).
Оценка косметического эффекта через 3 мес после операции выявила значимые преимущества монопортовой аденомэктомии по обоим опросникам –BIQ (8,0 баллов vs 9,5 и 10,7 в группах мультипортовой и робот-ассистированной соответственно) и CQ – 16,0 баллов vs 15,0 и 13,0 соответственно (p<0,001).
Рис. 1. Динамика показателей IPSS (А), QoL (Б), Qmax (В) и PVR (Г) в зависимости от доступа при выполнении аденомэктомии
Fig. 1. Dynamics of IPSS (A), QoL (B), Qmax (C), and PVR (D) by surgical access for adenomectomy
Таблица 3. Сравнительная характеристика объема предстательной железы в зависимости от используемого типа доступа до и после операции
Table 3. Comparative Analysis of Prostate Volume by Surgical Approach Before and After Operation
| Показатели Indicators | Мультипорт Multiport | Монопорт Single port | Робот Robot-assisted | p |
|---|---|---|---|---|
| До операции Preoperative | 113,6 (112,1–115,0) | 108,3 (105,6–111,1) | 112,8 (110,9–114,6) | 0,013 |
| Через 6 мес 6 months postoperative | 19,6 (18,1–21,0) | 19,8 (17,1–22,6) | 19,7 (17,8–21,6) | 0,981 |
| Через 12 мес 12 months postoperative | 21,2 (19,8–22,7) | 21,5 (18,8–23,2) | 21,1 (19,3–23,0) | 0,968 |
Примечание. Данные представлены в виде LS-средних с 95% ДИ
Note. Data presented as LS-means with 95% confidence intervals
ОБСУЖДЕНИЕ
Результаты нашего исследования демонстрируют высокий уровень эффективности и безопасности каждого из изучаемых хирургических доступов. Функциональные результаты через 1 год наблюдения в группах лапароскопической мультипортовой и робот-ассистированной радикальной аденомэктомии были сопоставимы, что согласуется с данными литературы [13, 14]. В группе монопортового доступа функциональные результаты не отличались от других 2 групп, подтверждая, что все 3 метода являются высокоэффективными способами хирургического лечения ДГПЖ.
Выявлены нескоторые различия в профиле безопасности операций – большая кровопотеря при монопортовой аденомэктомии. Вероятно, это связано с техническими сложностями (ограниченной возможностью одновременной коагуляции ткани и аспирации), обусловленными работой через единственный доступ. Однако, этот фактор не повлиял на клинически значимые последствия, такие как уровень гемоглобина в послеоперационном периоде или частота трансфузий. По данным G. Sortino и соавт., в 2021 г. средняя кровопотеря при использовании лапароскопической монопортовой техники составила 214±93 мл, что сопоставимо с результатами нашего исследования [15].
Активный мировой интерес привлекает к себе монопортовая робот-ассистированная хирургия [16–19]. Метаанализ от 2023 г., сравнивающий результаты однопортовой и многопортовой роботизированной радикальной простатэктомии выявил, что монопортовый доступ был связан с более коротким временем госпитализации и меньшей интраоперационной кровопотерей с отсутствием существенных различий в количестве осложнений, продолжительности операции и функциональных результатов хирургического вмешательства [20]. Болевой синдром был достоверно менее выражен в группе монопортовой робот-ассистированной простатэктомии по сравнению с робот-ассистированной мультипортовой [21]. Несмотря на различия в методологии, эти данные согласуются с нашими результатами, подтверждающими меньшую выраженность болевого синдрома при монопортовом доступе.
Преимущества монопортовой аденомэктомии в виде минимальной длины разреза и сокращения времени госпитализации согласуются с концепцией снижения инвазивности и ускоренной реабилитации. Наиболее значимым открытием стало стойкое улучшение качества жизни у пациентов после монопортовой аденомэктомии, что не может быть объяснено лишь объективными уродинамическими параметрами, которые были сопоставимы во всех группах. Можно предположить, что на оценку качества жизни повлияли косметический эффект, меньшая выраженность болевого синдрома и общее удовлетворение от лечения.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проведенное исследование демонстрирует, что монопортовая, мультипортовая и робот-ассистированная эндовидеохирургическая аденомэктомия являются высокоэффективными и безопасными методами лечения ДГПЖ больших объемов, обеспечивающими значительное и сопоставимое улучшение функциональных показателей (IPSS, Qmax, PVR) в отдаленном послеоперационном периоде. Монопортовая аденомэктомия ассоциирована с лучшими косметическими результатами (за счет минимальной длины разреза), более коротким сроком госпитализации и лучшим качеством жизни в послеоперационном периоде. Таким образом, снижение травматичности доступа делает монопортовую методку перспективным направлением пациентоориентированного подхода современной хирургии, а выбор хирургического доступа при аденомэктомии на сегодняшний день должен быть индивидуальным и учитывать приоритеты пациента. Дальнейшие исследования должны быть направлены на разработку более четких критериев выбора того или иного метода хирургического вмешательства для пациентов с доброкачественной гиперплазией предстательной железы больших размеров.
Таблица 4. Сравнительная характеристика результатов опросников боли в зависимости от используемого типа доступа в различные сроки после операции
Table 4. Comparative Analysis of Pain Questionnaire Scores by Surgical Approach at Different Postoperative Time Points
| Показатели Indicators | Мультипорт Multiport | Монопорт Single port | Робот Robot-assisted | p |
|---|---|---|---|---|
| ВАШ/VAS | ||||
| 1-е сутки Postoperative day 1 | 5,8 (5,6–6,0) | 5,1 (4,8–5,4) | 6,7 (6,5–6,8) | <0,001 |
| 2-е сутки Postoperative day 2 | 4,2 (4,0–4,4) | 3,5 (3,2–3,8) | 4,6 (4,4–4,8) | <0,001 |
| Опросник боли painDETECT/PainDETECT Questionnaire | ||||
| 1-е сутки Postoperative day 1 | 8,8 (8,3–9,3) | 6,6 (6,2–7,1) | 10,9 (10,3–11,6) | <0,001 |
| 2-е сутки Postoperative day 2 | 7,7 (7,2–8,2) | 5,2 (4,7–5,6) | 9,2 (8,5–9,8) | <0,001 |
Примечание. Данные представлены в виде LS-средних с 95% ДИ
Note. Data presented as LS-means with 95% confidence intervals
ЛИТЕРАТУРА
- Parsons JK. Benign prostatic hyperplasia and male lower urinary tract symptoms: epidemiology and risk factors. Curr Bladder Dysfunct Rep 2010;5(4):212-8. https://doi.org/10.1007/s11884-010-0067-2.
- Berry SJ, Coffey DS, Walsh PC, Ewing LL. The development of human benign prostatic hy-perplasia with age. J Urol 1984;132(3):474-9. https://doi.org/10.1016/s0022-5347(17)49698-4.
- Irwin DE, Milsom I, Hunskaar S, Reilly K, Kopp Z, Herschorn S, et al. Population-based survey of urinary incontinence, overactive bladder, and other lower urinary tract symptoms in five countries: results of the EPIC study. Eur Urol 2006;50(6):1306-15. https://doi.org/10.1016/j.eururo.2006.09.019.
- Parsons JK, Bergstrom J, Silberstein J, Barrett-Connor E. Prevalence and characteristics of lower urinary tract symptoms in men aged ≥ 80 years. Urology 2008;72(2):318-21. https://doi.org/10.1016/j.urology.2008.03.057.
- GBD 2019 Benign Prostatic Hyperplasia Collaborators. The global, regional, and national burden of benign prostatic hyperplasia in 204 countries and territories from 2000 to 2019: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2019. Lancet Healthy Longev 2022;3(11):e754-e776. https://doi.org/10.1016/S2666-7568(22)00213-6.
- Fu Y, Wen X, Yin Y, Wang C, Mai J. Comparison of effectiveness and postoperative complications of different surgical methods in the treatment of benign prostatic hyperplasia: a systematic review and meta-analysis based on randomized controlled trials. Transl Androl Urol 2022;11(6):842-58. https://doi.org/10.21037/tau-22-377.
- Cornu JN, Gacci M, Hashim H, Herrmann TRW, Malde S, Netsch C., et al. EAU Guide-lines on non-neurogenic male lower urinary tract symptoms (LUTS). European Association of Urology 2025. 125 p.
- Romanelli JR, Earle DB. Single-port laparoscopic surgery: an overview. Surg Endosc 2009;23(7):1419-27. https://doi.org/10.1007/s00464-009-0463-x.
- Yoon JH, Kwon T, Kim SC, Park S, Cheon SH. Comparative study of extraperitoneal single-port robot-assisted radical prostatectomy and transperitoneal multiport robot-assisted radical prostatectomy using propensity score matching. Transl Androl Urol 2024;13(6):1004-13. https://doi.org/10.21037/tau-23-534.
- Soputro NA, Kaouk J. Single-port robot-assisted radical prostatectomy. World J Urol 2024;42(1):245. https://doi.org/10.1007/s00345-024-04914-5.
- Chavali JS, Pedraza AM, Soputro NA, Ramos-Carpinteyro R, Mikesell CD, Kaouk J. Single-port extraperitoneal vs. multiport transperitoneal robot-assisted radical prostatectomy: a propensity score-matched analysis. Cancers (Basel) 2024;16(17):2994. https://doi.org/10.3390/cancers16172994.
- Патент № 2802851 C1 Российская Федерация, МПК A61B 17/94. Cемикина С.П., Попов С.В., Орлов И.Н., Топузов Т.М., Вязовцев И.Н., Сушина И.В. и др. Способ позадилонной монопортовой аденомэктомии, дополненный непрерывным уретровезикоанастомозом с дипликатурой: № 2023112931: заявл. 18.05.2023: опубл. 05.09.2023. Доступно по: https://www.fips.ru/iiss/document.xhtml?faces-redirect=true&id=855f9a423d75f6a3248 a46c4311f1a87. [Patent No. 2802851 C1 Russian Federation, IPC A61B 17/94. Semikina S.P., Popov S.V., Orlov I.N., Topuzov T.M., Vyazovtsev I.N., Sushina I.V. et al. Method of retropubic monoport adenomectomy supplemented by continuous urethrovesicoanastomosis with diplication: No. 2023112931: declared 18.05.2023: published 05.09.2023. Available at: https://www.fips.ru/iiss/document.xhtml?faces-redirect=true&id=855f9a423d75 f6a3248a46c4311f1a87. (In Russian)].
- Haney CM, Kowalewski KF, Westhoff N, von Hardenberg J, Nuhn P, Kriegmair MC. Robot-assisted versus conventional laparoscopic radical prostatectomy: a systematic review and meta-analysis of randomised controlled trials. Eur Urol Focus 2023;9(6):930-7. https://doi.org/10.1016/j.euf.2023.05.007.
- Stolzenburg JU, Holze S, Arthanareeswaran VKA, Dietel A, Baumgartner R, Merseburger AS, et al. Robotic-assisted versus laparoscopic radical prostatectomy: 12-month outcomes of the multicentre randomised controlled LAP-01 Trial. Eur Urol Focus 2022;8(6):1583-90. https://doi.org/10.1016/j.euf.2022.02.002.
- Sortino G, Giannubilo W, Di Biase M, Marconi A, Diambrini M, Ferrara V. Laparoscopic single port radical prostatectomy in the 2020: why not? Our experience. Urologia 2021;88(3):212-7. https://doi.org/10.1177/0391560321993555.
- Pisotskyi O, Petrasz P, Zorga P, Bres-Niewada E, Dybowski B, Poletajew S. Single-port robotic system – a paradigm shift in robot-assisted radical prostatectomy? Expert Rev Med Devices 2025;22(6):569-79. https://doi.org/10.1080/17434440.2025.2499661.
- Franco A, Pellegrino AA, De Nunzio C, Giacinti N, De Carlo F, De Dominicis M, et al. Single-port robot-assisted radical prostatectomy: where do we stand? Curr Oncol 2023;30(4):4301-10. https://doi.org/10.3390/curroncol30040328.
- Kim JE, Kaldany A, Lichtbroun B, Winer A, Winer J, Patel T, et al. Single-port robotic radical prostatectomy: short-term outcomes and learning curve. J Endourol 2022;36(10):1285-9. https://doi.org/10.1089/end.2021.0885.
- Kaouk J, Beksac AT, Abou Zeinab M, Duncan A, Schwen ZR, Eltemamy M. Single port transvesical robotic radical prostatectomy: initial clinical experience and description of technique. Urology 2021;155:130-7. https://doi.org/10.1016/j.urology.2021.05.022.
- Lv Z, Chen G, Li Y, Li J, Hu A, Yu X. Perioperative results of single-port vs multi-port robotic-assisted radical prostatectomy via peritoneal approach: a meta-analysis. J Robot Surg 2023;17(4):1309-18. https://doi.org/10.1007/s11701-023-01589-9.
- Fahmy O, Fahmy UA, Alhakamy NA, Khairul-Asri MG. Single-Port versus Multiple-port robot-assisted radical prostatectomy: a systematic review and meta-analysis. J Clin Med 2021;10(24):5723. https://doi.org/10.3390/jcm10245723.
